Каждый раз, когда меня спрашивают возраст, я максимально ответственно подхожу к ответу. Неторопясь, смакуя каждый звук на языке, старясь мысленно запомнить ощущение произношения сладкого "де-вят-над-цать". А внутри кричу:"да, да! я всё еще молодой!"

Чуть меньше пары месяцев — и мне стукнет двадцать. Я снова боюсь, что всё изменится кардинально, что я стану думать иначе, выглядеть по-другому, вести себя не так, как сейчас. Ведь двадцать — это уже серьёзно, по-взрослому. От меня будут ждать гораздо большей ответственности, разумности, а я, словно выброшенная на берег рыба, буду беззащитно барахтаться в песке взрослой жизни и жадно глотать воздух, ожидая помощи, мучаясь от отчаяния и беззащитности: а вдруг меня не унесет волной обратно в море стабильности, и я останусь погибать под палящим солнцем взрослой жизни, где каждый будет хмурить брови и становиться серьёзным, узнав, что мне целых двадцать лет?!

Но больше всего меня волнует то, что мне вот-вот исполнится двадцать, а я ничего не сделал. И на моём дне рождения все гости откажутся поднимать бокалы, сказав, что я не заслуживаю их внимания, что я в свои целых двадцать лет не добился ничего, за что меня можно было бы похвалить, запомнить, отметить в учебнике истории чего-нибудь. Осталось полтора месяца, и мне нужно срочно собрать мысли в кулак, придумать нечто грандиозное, великое, доброе и общественно-полезное, совершить это и заслужить признание масс! Иначе — угнать спортивный кабриолет и уехать далеко ото всех, стерев все телефоны, аккаунты в социальных сетях, сжигая мосты и заметая следы, чтобы больше никогда никто меня не нашел! Если ничего не получится, так я и сделаю. Доеду до Сибири, построю дом в глухом лесу и буду жить бок о бок с медведями и лосями, стану их другом и вечерами, сидя у костра, буду до самой старости рассказывать им о своей молодости, о том, как я отчаянно умчался из своего родного города от позора, который неизбежно ожидал меня сразу на следующий день после того, как мне стукнуло те самые роковые двадцать лет, за которые я не успел сделать ничего, чтобы избежать подобного исхода событий.

И все скажут, что это не так. И что на самом деле тридцатого марта будет такое же заурядное утро, как и обычно, мне не нужно будет сквозь весенний холод мчаться в кабриолете, а всё, что изменится в моей жизни — это паспорт и фотография на его первой странице. Можно же было придумать чего-то поинтересней, а то всё приходится делать самому...